— Выбросить песню? - воскликнула она. — Ты с ума сошел? Да ты отзывы читал? — Постановка слишком затянута, дорогая, а песен у нас предостаточно. — Режиссер говорил об этом спокойным тоном, словно о чем-то вполне обычном, само собой разумеющемся. — Ну и что? Сними другую песню. Тебе же прекрасно известно, что моя — лучшая во всем шоу! — Здесь все решаю я, — деланно усталым тоном возразил он. — Где Гил Кейс? — Его здесь нет. Занят с либреттистами. Билл! Эй, Билл Тоули! — Появился худощавый юноша. — Билл, любовная сцена с тобой и Тэрри снимается. Вместо нее мы сейчас работаем над новым сольным танцем для тебя одного. Это к выступлению в Филадельфии. Вместо того чтобы признаваться в пылкой любви к Тэрри, исполнишь танец. Это ускорит темп спектакля и подстегнет ритмику. Билл согласно кивнул, не скрывая распирающей его радости, и исчез. — А мне что делать, пока он танцует? Сидеть у себя в гримерной?! — вскричала Тэрри. — Ты хоть отдаешь себе отчет, что если убрать любовную сцену и песню, то у меня останется всего две реплики в первом отделении да ритмический номер во втором — и все? — Ритмический номер остается, — ответил режиссер. — Но мы ставим за тобой-кордебалет. Они будут исполнять танец до выхода второго состава кордебалета. — А мне что делать? — Вместо того чтобы петь со вторым составом, ты сместишься в левую часть сцены. Постоишь там… потом освещение с тебя уберут, и ты незаметно уйдешь со сцены, а действие будет продолжать один кордебалет. — Это ты так думаешь! — с этими словами Тэрри схватила свою шубку и метнулась прочь со сцены. Режиссер продолжал говорить о сокращениях и о слиянии номеров, будто ничего не произошло. Спустя десять минут Тэрри появилась снова, прикрываясь, словно щитом, каким-то маленьким человечком, похожим на енота. Семеня ножками, «енот» пробежал по проходу между кресел. — Ну, что еще тут случилось? — спросил он строгим тоном. Стоящий на сцене режиссер обернулся и посмотрел на него сверх вниз. — Где случилось? — невинно спросил он. — Послушай, Лерой! — взвыл «енот». — Не думай, что сможешь одурачить меня своим невинным девичьим личиком. Уж кому-кому, а мне эти фокусы известны. Элен боится Тэрри. Да только на этот раз Тэрри кое в чем немножко повезло. У нее самая длинная песня в спектакле. Ты не убедишь меня, что эти ребята-либреттисты дадут Элен выбрасывать из спектакля свои лучшие песни. — Позвони им, — предложил ему Лерой. — Уже звонил. У них совещание с Гидом Кейсом. И потом, ты что, хочешь сказать, будто Кейс готов платить Тэрри четыре сотни в неделю всего за две реплики и половину ритмического номера? — Если она захочет остаться и исполнять это, то думаю, ему придется платить. — А-а, так вот оно в чем дело. Уловка, чтобы избежать санкций профсоюза «Эквити». Вам хотелось бы, чтобы она добровольно, сама ушла из спектакля. Тогда вы поставили бы на ее место кого-то другого за гроши. А вот если вы уволите Тэрри, тогда вам придется платить ей до июня будущего года плюс гонорар той, кто ее заменит. — Никто не собирается увольнять Тэрри Кинг. — Вам это не по карману. Вот вы и пытаетесь выжить ее. Режиссер сел на край сцены и подчеркнуто терпеливым, наставническим тоном пояснил: — Никто не пытается вынудить Тэрри уйти. Мы сейчас думаем не о конкретных личностях. Мы рассматриваем спектакль в целом. Ты же, как ее поверенный, думаешь об интересах своего клиента. Я не виню тебя, Эл, это твоя работа. А моя работа — думать о постановке. Спектакль слишком затянут. Я сокращаю его в тех местах, где считает нужным Гил Кейс, либреттисты и все мы, невзирая на то, кого это затрагивает лично. «Енот» швырнул сигарету прямо на толстый ковер. — Не втирай-ка мне очки! Ты выполняешь приказы, полученные Кейсом от Элен Лоусон. У него нет выбора, он вынужден защищать интересы этой Железнобокой Старушки'. Ведь ей с ее скрипучим металлическим голосом и впрямь требуется защита от хорошей певицы. — Не будем сейчас переходить на личности, — отрубил Лерой. — А почему? И ты, и я, мы оба прекрасно знаем, что она устарела и выглядит старомодно. Если бы эта старая перечница начинала сейчас, ей бы ни за что не пройти даже первого прослушивания… — По-моему, нам пора прекратить все это! — раздался из темноты зычный голос Генри. Поверенный Тэрри быстро обернулся. — Я не видел вас, мистер Бэллами. Привет. Послушайте, лично против вас я ничего не имею. Я только отстаиваю интересы своего клиента, точно так же, как и вы, вероятно, делали это для мисс Лоусон двадцать лет назад. — Я не отстаивал ее интересов, пороча при этом крупнейшую звезду в ее отсутствие, когда она не может сама постоять за себя, — гремел голос Генри. — Кто вы такой, черт вас возьми? Пронырливый адвокатишка из конторы на Сорок шестой стрит. Да как вы смеете являться сюда и оскорблять одну из ярчайших звезд современной эстрады? Человечек втянул голову в плечи. — Мистер Бэллами… а что бы вы предприняли на моем месте?